Tags: мироустройство

На берегу

Я бегу по Коломенской набережной, таращусь на песчаный берег обмелевшей ещё осенью Москвы-реки, и мне хорошо.
Существует неортодоксальная точка зрения, что человек произошёл от обезьян, которым надоели джунгли и которые пришли на пляж гулять по мелководью и питаться ракушками. Это многое объясняет: и зачем понадобилось прямохождение (в воде достаточно двух конечностей, чтобы сохранять равновесие, а руками можно шарить по дну), и куда делась шерсть (в воде она мешает), и как мы приучились создавать орудия труда (ракушку существенно проще обработать, чем камень), и кучу других особенностей рода homo. Но мне, как совсем небиологу, больше всего нравится, что эта теория объясняет, почему мы так любим воду.

Как только у современного человека находятся время и деньги, он собирает манатки и едет к воде - в Крым, в Турцию, на Багамы, в сплав на байдарках, в круиз на теплоходе. Бродяга хиппи добирается автостопом до Байкала, мафиозные шишки состязаются размерами своих яхт, ботаник покидает пыльный кабинет в старом здании РАН и уходит работать в палаточный коворкинг на берегу водохранилища. Даже те, кто умеют подогнать по себе небо, отдают предпочтение водной стихии. И даже не важно почему, важен сам факт - около воды человеку хорошо.

Химический супчик, по старой привычке называемой рекой, несёт свои воды мимо мегаполиса, и мимо Коломенского парка, который древнее, чем мегаполис. Мне хочется покидать в воду камни, закопаться руками в песок, сплавать до того берега и обратно, спуститься вниз по этой реке на каком-нибудь судёнышке. Но я бегу дальше до конца набережной. В ШАДе накопилось слишком много хвостов, в Альфе скоро внедрять обновлённую стратегию, Феникс меняет бизнес-модель, диплом нависает всё неотвратимее, данные разным хорошим людям обещания ждут выполнения. В конце парка я всё-таки не выдерживаю и на пару минут окунаюсь в холодную реку. Оказывается, она не только мелкая, но и быстрая - течение успело снести меня довольно далеко. Выхожу на каменистый берег, и весенний ветер высушивает меня почти моментально. Бегу вдоль набережной обратно, заниматься делами человека современного, но несу с собой частичку того, что заложила в нас когда-то природа и чем продолжает щедро одаривать тех, кто готов принимать такие подарки.

Вавилония

Продолжаем рубрику "Упоротость", и сегодня у нас в гостях Виктор Пелевин со своими дрессированными бусинами на ниточках. Да-да, в марте у меня дошли руки прочитать "Поколение П".

Пелевин строит теорию человечества, переживаемую отдельно взятым человеком в разгаре диких девяностых. Он описывает мир глазами рекламщика, и, надо сказать, описывает его довольно правдиво - истина не в том, что нас всех кормит нарисованной реальностью халдейская секта, а в том, что люди действительно прочно связывают понятие счастья с добычей и тратой денег и постоянно, не замечая того, создают и реагируют на "оральные" и "анальные" стимулы. Книга остроумная, несерьёзная, очень циничная, и наполненная словесными играми, как это всегда бывает у Пелевина.

Тем, кому иногда хочется лёгкого чтива с претензией на интеллигентность и познание тайн мироздания - рекомендую!

мифологема

Вот я дошёл и досюда, да. Раньше были только заметочки в контактике, а теперь вот появился журнал. Придётся писать серьёзно, выдерживая орфографию, пунктуацию и заглавные буквы. И без смайликов, о нет! Вот на какие я иду жертвы.

Зачем я такое придумал? Как обычно, немного подражания, немного свободной воли и собственного "назрело". В частности, буду тут писать про прочитанные книжки. Желательно про все, да.

Но сегодня, пожалуй, не про книжки. Сегодня (а точнее, уже вчера) я бобра видел.
И что в этом такого, спросите вы? Бобров много, даже в Москве.
Ага, их-то, может быть, и много, а вы хоть одного видели? Вот и я нет. То есть как это не видел, ты же сам только что...? А вот в том-то и фишка!

Уже лет двенадцать-пятнадцать, наверное, я наблюдаю на строгинских берегах большое количество поваленных и иногда погрызенных деревьев. При этом самого зверька я видел только раз, и то давно, и то я стоял на берегу, а он плыл куда-то по своим делам. Настоящее экшен-знакомство с этими существами у меня произошло весной 2014-го, во время ночного сплава на плоту по Подмосковью. Целью было, собственно, проплыть всю ночь, не напоровшись ни на какие препятствия, и эту цель мы успешно завалили, зато впечатлений получили массу. И бобры стали значимой частью этой массы - издалека их спины, поднимавшие рябь на тёмной воде, были неотличимы от тех самых препятствий (подводных камней и т.п.). А при приближении плота животные с каким-то безумно громким всплеском, каждый раз заставлявшим нас вздрагивать, ныряли и скрывались от нашего взора. Мы так толком и не поняли, бобры ли это были, но более правдоподобной гипотезы так и не было выдвинуто. Так или иначе, эти бобры стали неотъемлемой частью нашего сплава. Впоследствии мы смаковали воспоминания о том, как они нас пугали в эту ночь.

Так вот, к чему я это всё. Бобров мы так и не видели толком, но не сомневались в том, что они там были - кто же ещё мог оставлять рябь на воде и потом исчезать, чьи спины мы принимали за камешки посреди реки, кто бросался в воду с громким всплеском? И кто же ещё мог оставить следы от зубов на прибрежных деревьях в Строгине? Мы верили в этих бобров, ибо у нас были все свидетельства. Так наши предки верили в наяд, водяных, кикимор, русалок, леших... И у них на то были не меньшие основания. А бобры, сыграв роль в фантастическом путешествии, стали частью нашей маленькой, можно сказать, личной мифологии.

Сегодня вечером, пробежав по высокому берегу, насмотревшись на речную гладь, далёкое ветхое Тушино и огоньки домов вдалеке, я очутился на мысу (в голове я так и называю это место - просто Мысом). И там я увидел очертания этого замечательного плывущего зверя. Я бросил в воду палку, и зверь до неприличия тихо скрылся под водой, вынырнув метров через десять. И продолжил свой путь. А я продолжил свой.

Я продолжил свой кросс-путь по глинистой тропке вдоль берега, и думал, что увидеть священного зверя (не зря их так уважали североамериканские индейцы, да) - хорошая примета. Несмотря на то, что я так и не уверен, бобр ли это был. И что придумать себе такую мифологию было большим везением - это не функционально, наполняет жизнь интересным смысловым слоем. И что вообще мифология и фантазия делают мир более многомерным, и это ценно. Да, это очень примитивная мысль, но почувствовать её лично мне удаётся редко. А тут я бежал и думал, что на самом деле мне очень хочется жить в мире, наполненным мифическими существами, богами и чудесами. И что в принципе я в таком мире и живу - им управляют два верховных бога Холод и Коинтеграция, в нём живут нимфы-социологини, периодически собирающиеся на празднествах у Геи. Там на экономе-олимпе существуют почти бок о бок спортивный красавчик Меркурий и бородатый весёлый Фавн, а покинувший олимп Дионис вином и душераздирающими песнями глушит импульсы пятой чакры. Ну и в остальном пушкинское Лукоморье, да и только... И я посреди всего этого странного мира. Не полубог, не дух, а простой человек, который даже удивляться всему этому мирозданию умеет лишь время от времени.

Прошло всего лишь несколько часов, но я уже с трудом могу воспроизвести все мысли и эмоции, охватившие меня на берегу Москвы-реки. Да и мысли не особо собираются в кучку. Два часа ночи - не моё время, нет. Впрочем, можно всего поднять голову, поглядеть в окошко, и за окошком будет Холод ночи, и редкие и очень живые огоньки в нём, и круглая тёплая хитрая луна, подмигнувшая лично мне и тут же сделавшая вид, словно меня не знает и не видит. Вы можете смеяться, да. Но я вижу этот мир немножко одушевлённым, и мне нравится эта картина.